Языковое пространство Военных кладбища: уникальная, недасьледаваная, наша

Военное кладбище стали очередным полем борьбы за память.

Но редко говорится о Военное кладбище как языковой памятник. И вообще белорусская эпітафіка с мовазнаўчага точки зрения — пока чуть аранае поле.

Между тем только Кальварийское и Военное кладбище — исторические городские некрополе, которые помнят Минск как столицу БНР и как главный город межвоенной БССР. И только на Военных, Кальварийском и Восточных белорусских эпітафіяў достаточно, чтобы анализировать их языковые особенности.

Важно, какой язык близкие умершего сознательно выбирали для надписи. Родичи ответственно относятся к эпитафии; иногда и конфликты бывают. Когда выбирают белорусский язык — значит, она для них имеет высокий социальный статус. Но ведь не менее интересны и стихийные, г. наз. неграмотные написании — когда писали как умели, за живым маўленьнем.

Многоязычный некрополь

Например, на Военных увидим все четыре официальные в межвоенную пору языки — белорусский, идиш, польский и русский. Уже хотя бы потому кладбище уникальны.

Ушанаваньне памяці Рут Ўолер. Часовы павераны ў справах ЗША ў Беларусі Джордж Нол, сталы прадстаўнік ААН у Беларусі Санака Самарасынга, прадстаўнік Міністэрства замежных справаў Віктар Чараховіч і Дзьмітры Бякцяжкін, дырэктар менскай сярэдняй школы № 130. 4 жніўня 2016 г.
Увековечение памяти Рут Ўолер. Временный поверенный в делах США в Беларуси Джордж Нолл, постоянный представитель ООН в Беларуси Санака Самарасынга, представитель Министерства иностранных дел Виктор Чараховіч и Дмитрий Бякцяжкін, директор минской средней школы № 130. 4 августа 2016 года.

А плюс еще церковнославянский (памятники священникам и монахиням); французский (памятник теще Янки Купалы Эмилии Моне-Станкевич; аутентичный памятник поменяли на новый, с сомнительным написанием имени и „исправлением ошибок“); английский (скромный памятник сотрудницы гуманитарной миссии ООН американцы Рут Ўолер, которая, выратаваўшы из ледяной воды двух белорусских мальчиков, заболела и умерла); армянскую (знак памяти жертв землетрясения в Сьпітаку, где надпись также и по-белорусски).

Белорусскоязычных памятников могло быть гораздо больше. Но знаменитые ученые, творцы и политики межвоенной поры, которые могли мирно почивать там под белорусскими эпитафиями, легли в куропатские ямы или в вечную мерзлоту.

Учитель Каленчыц из Слуцка

Вайсковыя могілкі, Менск. Андрэй Данілавіч Каленчыц, настаўнік са Случчыны
Военное кладбище, Минск. Андрей Данилович Каленчыц, учитель из Слуцка

Очень ценные надписи по-белорусски над могилами знаменитых творцов и деятелей белорусской культуры и политики. Но для языкового, особенно сацыялінгвістычнага, анализа не менее важны эпитафии по-белорусски другим людям — разных занятий и разного статуса.

Вайсковыя могілкі, Менск. Сям’я Карбановічаў
Военное кладбище, Минск. Семья Карбановічаў

Вайсковыя могілкі, Менск. Сям’я Фабрыставых
Военное кладбище, Минск. Семья Фабрыставых
Вайсковыя могілкі. Сям’я Багінскіх
Военное кладбище. Семья Багінскіх

А также эпитафии с именами Александры Пуроўскай, Мечтали Ум и Льва Разума, Юзэфы Саўрыцкай и Лени Рубаніка и многих других.

Піанэрка, но еще недостаточно интернациональная…

Понятно, что на памятниках, поставленных до 1933 года (до правапісна-языковой „реформы“), — надписи классическим правописанием, а также с отличительной грамматикой и лексикой.

Вайсковыя могілкі. Сьпявак Арсэн Арсэнко (цяпер афіц. Арсеній Арсенка)
Военное кладбище. Певец Арсен Арсэнко (сейчас афіц. Арсений Арсенка)

Те, кто ставил памятник 10-летней девочке, посчитали важным сказать потомкам о ее принадлежность к детской коммунистической организации:

Вайсковыя могілкі. „Піанэрка“ Галя Вайтэнкава
Военное кладбище. „Піанэрка“ Галя Вайтэнкава

Піанэрка — с твердым согласным Н соответственно правилам классического правописания, а также с аканьнем. Слово в БССР многострадальное, его писали еще и піянэр (Словарь педагогических дисциплин, 1930), и пионер (Некрашевич и Байков в большом словаре 1928 г.), и піонэр (Военный словарь,1927). В конце концов в 1933 году поставлена пагрозьлівая точка:

Интернационально-революционные слова, слова, которые рождены пролетарскай рэволюцыяй и которые во всех языках сусвета расширились произношением через „о“: в нашем новом правописании эта рэволюцыйная качество захована. Слова „коммуна“, „комунізм“, „рэволюцыя“, „совет“, „соцыялізм“, „большевик“, „піонер“, „Комінтэрн“, „комсамол“, „пролетарый“… пишутся и у нас через „о“, г. зн. хранится в корне их первоисточник и этом язык поднимается на новую высшую ступень развития по пути пролетарскага интернационализма.

Так что написание піанэрка в 1933 году вдруг стало проявлением нацдэмаўшчыны…

Надписи классическим правописанием возобновились в новейшее время. Это, например, эпитафия Светлане Климкович; Витовт Кипель поставил памятник своей бабушке Марфе Волчок-Зубкоўскай и ее брату Лукашу Ваўчку.

Михаил, но Николай

Военное кладбище дают материал для анализа белорусских іменаслоўных традиций в различные эпохи. Исторически у нас не было сильного контраста между статусом так называемых официальных (ранее церковных, канонических, позже „паспортных“) и народных, фактически национальных форм имен. Этот стереотип — якобы народное имя непригодное для бумаги и камня — пришел из Российской империи и советских канцелярских шаблёнаў.

А здесь над могилами писателей видим белорусские национальные формы агульнахрысьціянскіх имен, которыми они себя называли: Иван (Купала), Павлюк (Кролик), Алесь (Гурло), Михаил (Климкович)…

Вайсковыя могілкі, Менск. Паэт Паўлюк Трус
Военное кладбище, Минск. Поэт Павлюк Трус

Никакие это не уменьшительно-снисходительны, а полноценные, стильно нэўтральныя имена, когда потомки творцов сочли возможным увечніць их в камне.

Мужские имена греческого и латинского происхождения на -ios/-ius белорусский язык осваивала или с нулевым окончанием, или формами без концевого -й: Василий, Арсений, Георгий (старая народная форма Юрий). Написании вроде Георгий закрепились через российское влияние.

Вайсковыя могілкі, Менск. Пісьменьнік Георгі Шчарбатаў
Военное кладбище, Минск. Писатель Георгий Щербатов

С другой стороны, в разные периоды разное было и отношение (мо навязанное?) к четко белорусского характера других имен. Видим несколько примеров, когда белоруса в белорусскоязычной эпитафии называют Николай. Все они 1930-х — 50-х годов.

Вайсковыя могілкі. Прыклад ужываньня імя Нікалай
Военное кладбище. Пример употребления имени Николай

Петров сын

Отчество на -вич, -ўна как обязательная часть найменьня человека не применялось в Беларуси на протяжении последних веков, оно пришло вместе с российской оккупацией и советской властью. Уже в XX в. при необходимости, в документах с обязательной графой „отчество“, люди записывали отцовское имя в родительном падеже: чей сын / чья дочь? Янов, Петрова.

Находим примеры, когда российская модель отчество не использовалось, и на Военном кладбище:

Вайсковыя могілкі. Імя па бацьку на -оў
Военное кладбище. Отчество на -ов

Павлюк Трус? Не, гражданин Кролик П.

Я и раньше замечал, что в ХХ веке в Беларуси поменялся порядок компонентов имени в эпітафіях.

В старину было естественно: прежде персональное имя, а потом имя отчество (необязательно) и фамилия. Фамилия идет первым и выделяется в фамильных склепах или на совместном памятнике для нескольких человек одной семьи. Вообще в нашем регионе Европы личность характеризует, прежде всего, собственное персональное имя, оно исторически появилось первым — задолго до прозвищ патронімаў, географических азначэньняў, прыдомкаў, которые стали фамилиями.

На современных же кладбище царит обратный порядок: фамилия + имя + отчество.

Иногда на одном и том же памятнике видим и прежнюю естественную, и пазьнейшую обратную последовательность: Александр Кондратьевич Гурло (умер в 1938 г.) и Гурло Мария Владимировна (пом. в 1993). Или:

Вайсковыя могілкі. Розны парадак складнікаў імя на адным помніку
Военное кладбище. Различный порядок составляющих имя на одном памятнике

На Военных смена началась до войны, но перелом произошел приблизительно в 1940-е. Хотя и раньше бывали прецеденты, как этот памятник „красным партизанам“, список на котором, скорее всего, из соответствующего рапорта.

Вайсковыя могілкі, Менск. Помнік „чырвоным партызанам“ 1920 г.
Военное кладбище, Минск. Памятник „красным партизанам“ 1920 г.

Причина сдвига, по моему мнению, очевидна: советский канцелярский стиль, в котором личность была на последнем месте. Для уверенности поискал работы других исследователей. Российские языковеды М. Кітайгародзкая и Н. Розанава в основательной работе „К характеристике жанра современной эпитафии в социокультурном аспекте“ подтвердили мою гипотезу:

„Компоненты имени умершего располагались в следующем порядке: ИМЯ+ОТЧЕСТВО+ФАМИЛИЯ.
На современных памятниках … наиболее распространен инвертированный порядок следования компонентов имени: ФАМИЛИЯ+ИМЯ+ОТЧЕСТВО. Подобная форма представления имени собственного, характерная для официально-делового стиля, отражает влияние советского казенно-канцелярского стереотипа… Ниже полного имени располагаются годы жизни и смерти (часто без указания месяца и даты), которые даются через тире“.

Спэцкамбінат Мингорисполкома сократил до невозможного эпитафии на так называемых „подголовниках“, как будто заглядывая в эту научную работу — в полном соответствии с советским канонам.

Вайсковыя могілкі, Менск. Арыгінал надпісу. Фота Зьм. Юркевіча
Военное кладбище, Минск. Оригинал надписи. Фото Зьм. Юркевича

Вайсковыя могілкі, Менск. „Падгалоўнік“ з адвольна скарочаным, перастаўленым і зьмененым надпісам. Фота Зьм. Юркевіча
Военное кладбище, Минск. „Подголовник“ с произвольно сокращенным, перастаўленым и видоизмененном надписью. Фото Зьм. Юркевича

И без угрызений совести меняет порядок найменьня человека, чем принципиально искажает антрапанімічны образ оригинальной эпитафии.

Loading...

Эпитафии как зеркало судьбы фамилий

Русификация белорусских фамилий происходило в несколько этапов. Прежде всего пришлые власти уже с конца XVIII в. переписывали здешних жителей соответственно российской фонетике и іменаслоўным традициям.Позже уже и самые люди — в российском/советском армии, пераяжджаючы в город, делая государственную карьеру — дапасоўвалі как умели свои непривычные для Москвы имена-фамилии к агульнаімпэрскага стандарта. Возможно, на Военном кладбище видим свидетельства этого:

Вайсковыя могілкі, Менск. Прозьвішча Акола
Военное кладбище, Минск. Фамилия Акола

А рядом памятник семье — Околовы.

Идейн правильный идыш

Памятник Борису (Боруху) Сольцу имеет надпись на идиш: он был редактором минского двутыднёвіка „Юнгэр арбэтэр“.

Вайсковыя могілкі. Эпітафія на ідыш
Военное кладбище. Эпитафия на идиш

Также имя и фамилия его — не на иврите (по иудейской религиозной традиции), а в версии идиш (благодарю Сергею Шупу за подтверждение). Таким образом, и эпитафия полностью на идиш — важная языковая особенность Военных кладбищ.

Возможно, часть польских надписей — над пахаваньнямі, перенесенными из разрушенных Залатагорскіх погостов. В них нередки ошибки, а даже „гибридные“ (и тем интересные!) лацінкава-кириллические написании. Как это:

Вайсковыя могілкі. Лацінка і кірыліца
Военное кладбище. Латиница и кириллица

А тут неизвестно, или писал имя КNРАСNРОВА Феня (пом. в 1947) кириллицей лацінкапісьменны, или просто малограмотной, но имеем памятник эпітафічнай творчества. И неужели его имеют исправлять чужие люди?

Написании в эпитафии сберегают языковую ситуацию эпохи, языковую чувство родичей умершего (или священника, или даже резчика, а иногда начальство). Пример официальной эпитафии с макаранічнай вставкой да зрусыфікаванымі формами имен:

Вайсковыя могілкі. Помнік У. Крыловічу
Военное кладбище. Памятник В. Крыловічу

А это белорусский памятник от семьи.

Вайсковыя могілкі, Менск. Адам Пятровіч, эпітафія зь мімавольнымі памылкамі. Фота Марысі Максіменкі
Военное кладбище, Минск. Адам Петрович, эпитафия с невольными ошибками. Фото Марии Максименко

Не знаю, есть ли русскоязычные написании вроде Дзявочко, Миранович, Леванович, другие соответствуют документальным формам фамилий, но в каждом случае они сберегают черты белорусское фанэтыкі (как и Вовочка).

Кстати, „гіпэрнармальныя“ написании вроде Сушо, Томара — также свидетельство белорусского влияния, когда человек интуитивно вникает на письме „аканья“.

Логично, что одно из важнейших правил, закрепленных в мировой практике реставрации кладбища как памятника культуры, — при необходимости делать копию эпитафии или обновить ее, но не менять ни буквы, ни знака.

А у нас… Похороны ребенка (Валечка Хрущев, фото выше) подверглась „благаўпарадкаваньне“. Здесь не только пракрустаўскі подход к текстам и дат, не только советизация порядка компонентов имени. На каком основании меняется написание фамилии Хрущев и почему оно сейчас Хрущёв? А может та семья — Хрушчавы?

Белорусизация — в руках семьи

Менять язык и что-то корректировать на новой эпитафии — право и дело потомков. Радует глаз, когда они справляют новый памятник родным по-белорусски, причем очень корректно:

Вайсковыя могілкі. Прыклад карэктнай беларусізацыі
Военное кладбище. Пример корректной белорусизации

Имена и фамилии по-белорусски — на новой плите. Но оставлена для информации и прежняя скромная табличка.

В культурной семье точно знают, как звучало по-белорусски имя и фамилию предка:

Вайсковыя могілкі, Менск. Помнік Міхаілу Шатэрніку, новая таблічка па-беларуску. Фота Кацярыны Парыжаскай
Военное кладбище, Минск. Памятник Михаилу Шатэрніку, новая табличка по-белорусски. Фото Екатерины Парыжаскай

В этом случае, если вдруг поручить „белорусизацию“ чиновнику, то получился бы „Шатерник“.

Беларусь — не Россия

Кладбище изначально были только православные, на их территории сейчас активно прирастает дополнительными зданиями храм РПЦ.

Вайсковыя могілкі, Менск. Аб’ява ў царкве РПЦ
Военное кладбище, Минск. Объявление в церкви РПЦ

И все же на одной из эпітафіяў находим неожиданное и прачулае свидетельство, что здесь не Россия.

Вайсковыя могілкі. „В стране чужой...“
Военное кладбище. „В стране чужой…“

Девушка-студентка из далекой Самары (Куйбышева) похоронена „в стране чужой“…

А как делают в мире?

Белорусский закон „Об охране историко-культурного наследия“ дает определение:

Под историко-культурными ценностями понимают материальные объекты и нематериальные изображения творчества человека, которые имеют уникальные духовные, художественные и (или) документальные достоинства и которым придан статус историко-культурных ценностей.

Последние слова оставляют пространство для чиновничьего произвола. К счастью, Военное кладбище статус историко-культурной ценности (2-й категории) имеют. Также в список ценностей отдельно внесены три могилы: Янки Купалы, Якуба Коласа и его жены Марии Дзьмітраўны. Но ведь из этого не следует, что другие могилы и знаки не является ценностью! Они образуют целостность, что бы ни говорили сейчас демагоги, и все подлежат охране. В том числе как языковой памятник — с духовными и документальными ценностями.

Надписи как форму культурного наследия называет Конвенция об охране мирового культурного и природного наследия ЮНЕСКО (1972, Беларусь подписала в 1988). Судьба надписей как памятников отслеживают национальные и религиозные общины. Например, Совет по правам человека ООН обеспокоена исчезновением армянских надгробных камней во время реставрационных работ, которые вели турецко-кипрские власти (2017 г.).

Обратимся к опыту стран, где наших „благаўстраіцеляў“ и на пушечный выстрел не допустили бы к реконструкции кладбища:

Символы и тексты, написанные на надгробиях, содержат важную информацию для понимания прошлого. (…) Материал, формы, надписи и украшения, обнаруженные на надгробиях, являются важными компонентами материальной культуры.
(Агентство сохранения исторического наследия штата Иллинойс, США)

Язык надписи и выбор сопутствующей библейской цитаты или стихотворения может отражать отношение общества или религиозной общины того времени, или отношение наследников или потомков, или вкусы и мнения тех, кто отошел.
…Надписи и украшения на камнях, которые представляют интерес из-за их стиля и характера, не должны вырубаться заново. (…) Другие надписи могут быть вырублены заново при условии, что: 1) их высекает компетентен резчик; 2) точный вид и ошибки оригинала тщательно сберегаются.
(Национальный фонд Австралии, штат Новый Южный Уэльс)

Есть ближайший опыт. В этом году начинается реставрация исторических виленских кладбища Росса стоимостью около 3 млн эўраў, большую часть суммы Вильнюсское самоуправление получит из Фонда регионального развития Европейского Союза. Как их будут устроять — каждый может увидеть: документы открытые. И предварительно литовские и польские ученые подготовили концепцию благоустройства, выполнив проект „Кладбище на Россе в Вильнюсе. Інвэнтарызацыйныя, исторические и языковедческие исследования“.

Впрочем, еще в анкете для литовских дыялектолягаў 1997 года, которую вложил вместе с Л. Грумадзене известный языковед, некогда сотрудник АН Беларуси Виктор Чекман, есть специальное вопрос про названия людей и мест на надгробных памятниках — для восстановления „языкового пейзажа“ разных эпох.

А если нынешние законы Республики Беларуси не коррелируют с международными конвенциями и международной практикой, когда статус кладбища у нас до сих пор определяется согласно советского образца — значит, нужно менять законодательство. Причем не под чиновников и бизнесменов с воспетой Ильфом-Петровым артели „Нимфа“.

Они способны на все

Не знаю, бригада КБО Мингорисполкома на канвэерных так называемых „подголовниках“ меняла язык эпітафіяў на российскую. В любом случае, все поставлены новые „подголовники“ или по-русски, или пустые.

Но все может быть. Они же не обращают внимание на чувства потомков умерших: выкасоўваюць „лишние“ фразы и слова на эпітафіях, самовольно сокращают даты рождения и смерти. Скажем, человек отошел в 1944 году. Неужели не имеет значения конкретный день и месяц смерти, который может сказать много о ее подробностях?

***

Эпітафікай я интересовался и ранее. Но мое внимание именно к Военных кладбищ привлек чин волонтеров, которые жертвуют свое личное время, энергию и средства на зьберажэньне памятнике культуры и его защиту от неучей при власти. Екатерина Парыжаская попросила написать текст, собрала вместе с коллегами первоначальную базу фото памятников по-белорусски. Благодарю всем членам сообщества „Военное кладбище“ в Фейсбуке — это Павел Королев, Дмитрий Юркевич, Елена Каткова и многие другие. Надеюсь, что будет собрана и проанализирована гораздо больше фото языковых артефактов на Военных и всех других кладбищах Беларуси. А главное — что мы как здоровое и культурное общество остановим разрушение нашей памяти.

svaboda.org

(Просмотров всего: 176 Время, 1 визитов за день)

Loading...

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *