«У нас есть только сегодня, чтобы любить». Как живут и умирают в доме бездомных

«Там в конце деревни какие-то живут», — показывает рукой парень, который работает в одном из дворов деревни Александровка Щучинского района на Горадзеншчыне. Дом с неопределенным статусом официально уже шесть лет принимает бедных, бездомных и никому не нужных. Здесь можно помыться, поесть, вернуться к нормальной жизни или умереть, как человек.

«Пил, распусьнічаў, всякое было»

Нас встречает невысокий мужчина в свежей рубашке с закатанными рукавами и большим крестом на груди. Его личность вызывает много споров. Не меньше вопросов — прежний вид, в индийском сари.

Сам он говорит, что у нас есть только сегодня для того, чтобы любить. И уверен, что его дом существует благодаря Божьему провидению.

Аляксей Шчадроў
Алексей Щедров

Алексею Щедрову 33 года. Родился в деревне Сакалішча Россонского района Витебской области. Про свою молодость, говорит: пил, распусьнічаў, всякое было.

Отучился в Полоцке на фельдшера. Работал на «скорой помощи». Имея доступ к лекарствам, начал ими торговать, как наркотиками. Отсидел за это два года. В колонии посмотрел фильм про мать Терезу из Калькутты и захотел стать, как она. Завязать с бывшим, служить другим людям и верить в Бога.

«Когда мы поднимаем человека, самое главное — ванна»

Алексей сразу приглашает нас в домашнюю часовню помолиться. Уже потом — разговор.

Восторг святой с калькуцкіх трущоб неприкрытое. Количество ее образов во всем доме, по-видимому, большее, чем в женском монастыре ордена матери Терезы в Гомеле. В целом интерьер дома напоминает монастырь.

Как эта старая в бело-голубом одеянии, он собирает по улицам бездомных, на которых большинство махнуло рукой.

«Когда мы поднимаем человека, самое главное, что мы ему даем, — ванна. Некоторые не мылись год-два. Потом уже его кормим и даем Евангелие».

Чтобы перевезти человека с улицы в приют, на сиденье машины засьцілаюць клеенку. Летом его раздевают на улице около дома на этой клеенках. Все потом сжигают. Человека моют, обрабатывают голову раствором от пэдыкулёзу. Если нужно, стригут волосы.

Алексей вспоминает бездомного Валеру из Гродно. Резиновые сапоги ўрасьлі в его ноги так, что тот не мог их снять.

«Это был ужас. И моча, и кал, все было в этих сапогах. Мы его затащили в ванну, адпарылі. Потом срезали эти сапоги. Три часа потребовалось, чтобы довести его до ума. А он твердил: „Слава Богу! Я же хотел покончить с собой“», — вспоминает парень.

Некоторые находят работу и новое жилье

Таких, как Валера, было много. За шесть лет около двухсот человек. Некоторые вернулись с улицы до общепринятого образа жизни: нашли работу, жилье, помирились с родными, пришли к Богу. Алексей называет этот процесс реабилитацией и рассказывает истории людей.

51-летняя Людмила в приюте почувствовала себя человеком и решила освободить свою кровать для того, кому он больше нужен. Нашла работу в обувном магазине, получила комнату в общежитии.

49-летняя Анна зависела от алкоголя. Пробыла в приюте год. Сейчас живет у сестры в Щучине, работает в больнице санитаркой, бросила пить, ходит в костел. Ее сестра недоумевала: «Что я ни делала, но пока она к вам не попала, не изменилось».

61-летний Саша не сразу смог вернуться к прежней жизни. Устроился в магазин в Василишках, но после первого заработка снова запил. Сейчас работает грузчиком в Гродно.

Алексей помогает восстановить паспорт тем, кто потерял, пожилым людям — оформить документы на пенсию.

«Какой бы человек ни был: наркоман, алкоголик, проститутка, мы его должны любить, ведь в каждом живет Иисус. Почему мир не знает, что мы ученики Христа? Ведь у нас нет любви между собой. Больно, когда лежит человек, а мимо него все проходят».

Четырнадцать человек здесь умерли

«Четырнадцать человек у меня тут умерли за шесть лет», — вдруг говорит собеседник.

Упоминает Андреевича из России, который имел троих детей, но все его отвергли. У мужчины была астма. Алексей колол ему уколы. Если состояние ухудшилось, позвал батюшку из Астрыны. Тот его исповедал, прычасьціў.

«Через неделю захожу к нему. Говорю: „Андреевич, мне бы хотелось, чтобы ты меня встречал в райской воротах со всеми святыми, если я туда приду“. — „Ой, доктор, ты хороший человек. Я тебя буду там ждать“, — ответил Андреевич».

А под утро прибежал его сосед по комнате и сообщил, что дед умер.

Зимой на полу размещается до 30 человек

Сейчас здесь ютятся всего два человека. На лето большинство уезжает. Самый популярный сезон — зима. Тогда одновременно здесь может находится 30 человек, хотя кроватей всего восемь, еще два места на печи, остальные плотно ложатся на полу.

Ивану Петровичу 63 года. Раньше работал на бетонном заводе. На улице оказался десять лет назад, когда развелись с женой и та выписала его из квартиры. Здесь он впервые. Раньше останавливался в доме ночного пребывания в Гродно. На лето дом закрыли.

«Где хочешь, там и ночуй. На улице уже надоело, на скамейках, на вокзалах. Еле-еле хожу», — говорит мужчина.

Он поднимает штанину брюк и показывает перебинтованы ноги. Говорит, что на них раны, из которых течет, сьвішч. Алексей ежедневно их обрабатывает и меняет повязки.

Иван Петрович говорит, что кормят его хорошо, но выпить не дают. Завтрак, обед и ужин, больше он не требует. Мечтает попасть в зарегистрированный приют в Каменке, что недалеко отсюда. Там более определенная ситуация. Надеется, что Алексей ему поможет.

Станиславу Савко 57 лет. Работал на стройке. Он родом из деревни из-под Гродно. Бездомным стал также около десяти лет назад, когда сестра продала чужим людям дом, где он жил. Потерял паспорт и хочет возобновить, чтобы получать пенсию.

Бездомные, даже если получают пенсию, ничего не платят Алексею за пребывание в приюте.

Здесь теперь живет и родная мать Алексея. Она помогает готовить пищу, ухаживает за огород да хозяйство. Держат кур, козу и собаку Майкла.

Сюда приезжают со всей Беларуси. Откуда узнают? Алексей пожимает плечами: видно, пересказывают друг другу. Но говорит, что даже в Минске на улицах его узнают.

Как существует приют без постоянного финансирования?

Как приют выживает на протяжении почти семи лет — тайна даже для хозяина. Он называет это Божьим провидением. Алексей сейчас не имеет работы, за которую бы получал зарплату. У него нет богатых родственников, денежных сбережений. Приют не финансируется государством или церковью.

Даже дом для него приобрели люди доброй воли. Точнее, два деревенские дома, которые стоят рядом. В одном живут бедаки, во втором — хозяин и волонтеры, которые приезжают помочь. Один дом помог купить фермер с Астрыны, второй — верующие-протестанты.

Тот же фермер пожертвовал 13 миллионов рублей (еще старыми), за которые в приюте поставили новые окна и двери. Правда, его жена, когда узнала про пожертвования, запретила их давать. Теперь мужчина просит обращаться к нему по помощь тайно.

Однажды в 2015 году, когда Алексей с бездомными молились, кто-то перечислил ему на карточку 18 миллионов рублей (старыми). Правда, деньги разошлись в течение трех дней: приобрели бойлер, необходимое оборудование к нему и еду.

Впрочем, ли не половина рассказов Алексея начинается со слов: «Однажды, когда мы молились».

Так он рассказывает и о том, что можно назвать чудом. Так, если в приюте не было чего есть, его воспитанники после молитвы заметили, как по дороге бежит поросенок. Откуда оно взялось, неизвестно. Но говорит, что не от сельчан.

Подобное же случилось, когда Алексей отдал один из двух последних пакетов риса сельчанину Антону, который пришел к нему по еду.

«Я не могу ему отказать, ведь он постучал в наши двери, попросил еды. Он такой же, как я. Иначе грош цена нашей милосердию», — объясняет мужчина.

В тот же день к ним приехал гость и привез две сумки с харчами.

Парень уверен: нужно отдавать последнее, а Бог наградит даже за малое тысячу раз.

В прошлом году женщина из Лиды, которая имеет свою продуктовую магазин, привезла 100 пачка макарон.

Изредка, но поддерживают и жители деревни, хотя самые небогатые. Пани Марыся, например, предлагает набрать в нее сколько нужно картофеля.

В Щучине работает католичка Марианна, которая подсказывает, как сделать документы. В итоге документы получили 13 человек из убежища.

Помогают верующие различных конфессий: протестанты, греко-католики, а также представители Белорусской христианской демократии. Кстати, Алексей себя причисляет к римо-католиков.

Парень ездит за границу, чтобы просить пожертвования на приют. Он говорит, что был в Румынии, Италии, Швейцарии. Просит у друзей приобретать ему билеты. Говорит, что чаще всего помогают соседи из Польши, Литвы.

Алексей даже писал письмо к Александру Лукашенко с просьбой о помощи в регистрации убежища. Ждет ответа.

Мечтает построить столовую и больше комнат

Алексей говорит, что больше всего нужна еда. Бывает, что живут только на картофеле, рисе и поліўцы. Но никто не жалуется.

Те, кто хотят что-то пожертвовать, обычно приобретают самые дешевые мясные суповые наборы. Жареная картошка с колбасками или кусками мяса — уже роскошь. На праздники, такие как 5 сентября, когда в мире вспоминают мать Терезу, у них на столе может быть фрукты.

Ежемесячно за электроэнергию нужно платить около 70 рублей. Наиболее ее тянуть два насоса, которые доставляют воду из колодца, да два бойлеры, которые ее нагревают.

Расходы идут также на газовый баллон и домашний телефон. Интернета в доме нет, на простом мобильном телефоне — тоже.

Есть и более масштабные планы.

«Нужно перекрыть шыфэрам крышу. Вот здесь мы хотим достроить столовую. Через окошко из кухни подавали бы порции еды, — показывает хозяин. — А там дальше сделать еще одну пристройку на три-четыре комнаты, чтобы всем бедным хватало места».

По его подсчетам, только на блоки для столовой нужна 1200 рублей. Алексей объясняет, что не просит денег, а будет благодарен, если ему падаруюць сразу стройматериалы.

«Брат Луиджи»

Алексей часто представляется братом Луиджи. Говорит, что он монах и принадлежит к мужскому ордену матери Терезы из Калькутты. Многие помнят его именно по этой одежде — бело-голубом сари, в котором он ранее появлялся на людях.

Аляксей Шчадроў
Алексей Щедров

В приюте он предлагает придерживаться правил, подобных к уставу, который действует в монастырях этого ордена. Подъем здесь в пять утра. Богато обязательных молитв в течение дня, в которых участвуют все жители убежища. Алексей говорит, что хранит целибат.

Однако официальный представитель Католической церкви отрицает монашество Алексея.

Как рассказал “Свободе” ответственный за СМИ Гродненской католической епархии ксендз Юрий Мартинович, Алексей Щедров не принадлежит к ордену братьев матери Терезы и не является монахом какого-то другого ордена. Он светский человек.

«То, что он делает, — хорошая, полезная работа. Но он не делает это от имени Католической церкви. Хотя теоретически можно было бы создать на базе приюта религиозную организацию. Однако Горадзенская епархия не хочет под этим подписываться, потому что здесь много обмана. Если бы он не говорил, что он представляет орден Матери Терезы, была бы другая ситуация», — говорит отец Юрий.

Сьвецкую общественную организацию Алексей тоже пытался регистрировать. Она называлась «Поверь в себя», но просуществовала около полугода. Возникли сложности с оформлением бумаг.

«Там нужна так много документов, в которых я не соображаю, что я забыл о бедных», — объясняет Алексей.

Он признается, что бывают моменты, когда ему хочется спрятаться и парыдаць.

— Откуда вы знаете, что это ваше есть задание?

— Если это человеческое дело, то она умрет вместе со мной, если Божья, то будет жить вечно, — без паузы отвечает парень.

svaboda.org

(Просмотров всего: 299 Время, 1 визитов за день)

Leave a Reply