Саша и Сирожа возвращаются через 10 лет забвения. В политических комиксах

Художник-авангардист Алексей Хацкевич через 10 лет вернул к жизни популярных героев начала 2000-х — Сашу и Сирожу.

В течение прошлого месяца он издал около полусотни комиксов на актуальные темы, которые волнуют деревенских «колдырить»: как зажить счастливо в «родном колхозе», кто виноват в провале хоккея, можно ли жениться во время «битвы за урожай» и зачем каждый год греметь военным парадом.

Панк-проект «Саша и Сирожа» Алексей Хацкевич основал более 30 лет назад, еще учеником старших классов. В основу комиксов легли приключения двух братьев из Нижних Юргіляў. На основании их иллюстрированного жыцьцяпісу в 2000-м вышел мультфильм «Клей», в котором Сирожу озвучил лидер группы «Ляпис Трубецкой» Сергей Михалок, а Сашу воплотил сам Хацкевич.

На следующий год появился сериал для взрослых «Колыбельная», где Хацкевич и Михалок нацепили огромные носы и, не взирая на авторитеты, обсуждали горячие темы дня. В разное время программа транслировалась на БТ, «Первом музыкальном канале», «МTV Беларусь», «Белсате», а также украинских «М1» и «Интер». Также Саша и Сирожа имели эфирное время на минском «Альфа-радио» и отдельные рубрики в независимых газетах.

«Отличный бренд, зачем от него отказываться»

— Алексей, в последнее время про персонажей из народа почти ничего не было слышно. Что подтолкнуло вспомнить былое?

— Какое-то время я считал, что все это несерьезно, нужно заниматься чем-то более достойным — например, манумэнтальным искусством. Но один умный человек как-то сказал: «А зачем? Это же отличный бренд, какой смысл от него отказываться? Ты его придумал, он пришелся по нраву — так давай, разьвівай дальше, продолжай». Да и сам я обратил внимание: когда делаю различные выставки, галереи, коллекционеры приобретают для себя именно Сашу и Сирожу — то, что познавательно. Я не могу сказать, что это мой основной вид деятельности. По-прежнему как хобби — рисую, веселюсь.

Последние телевизионные программы вышли в 2008-м, аккурат 10 лет назад. На этом пик телевизионной активности, можно сказать, завершился. То и дело, чтобы народ не забывал, делал «укіды» небольших рисованных сериалов, но то были разовые акции.

Аляксей Хацкевіч
Алексей Хацкевич

— Или запатрабавался согласовывать реабилитацию героев с бывшем напарником — Сергеем Михалком?

— Образы Саши и Сережи берут начало еще от школьных лет, когда я только начинал практиковаться в комиксах. Это сейчас они отчасти воспринимаются как собирательный образ, а на самом деле прототипами были реальные ребята, просто уникальный природный материал для любого исследователя. Это мой авторский проект, о чем тут спрашивать? Сергей же не интересуется у меня, или петь ему свои песни, правильно? Так, благодаря тем тэлесэрыялам Саша и Сирожа до сих пор ассоциируются со мной и Михалком — приблизительно как Паниковский в «Золотом теленке» с Зиновием Гердом. Просто потому, что мы их первыми воплотили.

— Как припоминаете те времена — интересно было работать, комфортно чувствовали себя рядом?

— Конечно, было весело, народу это нравилось. Главное, чувствовали отдачу, не просто дежурная отработка номера — как многие сегодня бьются лбами о стену, натужно пытаясь что-то протолкнуть, а все впустую. Тогда было все органично, к времени и к месту. Поэтому только наилучшие воспоминания.

«Говорили, что „кляўнада“ не нужна»

— Авансцену в конце концов пришлось оставить: сами иссякли или откуда-то паднаціснулі?

— Прессинга особо не было, больше разговоров слышали со стороны: что вы делаете, зачем об этом говорить? Такое шушуканьне в кулуарах. Напуганные граждане считали, что не стоит продолжать «кляўнаду» с неоднозначным подтекстом. Однажды нас прикрыли, но тогда альтернативную площадку было найти не проблема.

Когда только начинали проект, конкуренции как таковой не существовало. Это уже позже столько расплодилось юмористических программ, что наше творчество стало не совсем актуальной — с экранов повалили «Камэдзі клабы», «Наши Раши» и т..д. К тому же на тот момент мы уже выговорились: все, что хотели сказать, сказали. Были задумки, как у мушкетеров, собраться через 10 лет, через 20. Не потом она схватилась: ритм жизни меняется, каждый занят своим. Поэтому как и где, так идет.

— В качестве сувядоўцы, кроме Михалка, вообще кто-то мог быть?

— Да разные варианты возможны. Не обязательно называться в лоб «Саша и Сирожа», можно изменить саму форму — например, мультфильмом, чтобы не привязываться к видео. Сама картинка с калдырскімі носами, конечно, интересная, но вряд ли будет воздействовать на зрителей так, как 15 лет назад. Повторюсь, народ до отвала наелся юмора в самых разных его видах. Сегодня все стебутся, пасьмейваюцца — и вершаплёты, и художники, и люди с улицы.

— Ваши персонажи были первыми, кто вывел на публичный уровень трасянку.

— Трасянка существовало давно, другое дело, что действительно, на таком явлении старались не акцентироваться. Это неизбежна грань перехода от белорусскоязычной деревни до «русского» города. Сельчане пытались асесьці в «каменных джунглях» и, чтобы выдавать себя за городских, старались говорить на «магучым». Ну, типа по-русски. А лучше бы не ломали языки, ведь от врожденного акцента избавиться невозможно в принципе. И нужна ли?

«Колхоз виртуальный, но наш, родной»

— Сравнивая с 2000-ми, или сейчас ощущаются проявления национального самосознания: белорусские проекты, инициативы?

— Безусловно, ощущаются. Но не нужно забывать, сколько времени проводилась противоположная политика. Когда еще учился в школе, мои сверстники в деревнях занимались по-белорусски; телеканалы, радио также вещали на белорусском языке. Потом все исчезло. Слава Богу, потихоньку что-то возвращается. И это правильно: если здесь живешь, как сторониться своего? Чем больше человек осведомлен о корни, тем лучше для него самого. В мире, где идет тотальная глобализация, нужно сохранять свое лицо.

— А вот в политическом смысле за 10 лет изменений не так и много, если судить по ваших свежих комиксах.

— Кажется, кое-что все же изменилось — то в лучшую сторону, а что-то и в худшую. Лично мне нравится, что люди паезьдзілі по миру, посмотрели, есть с чем сравнивать собственное жизнь. А плохо то, что народ стал совсем безыніцыятыўным. Не хотят брать никакой ответственности, привыкли, что за них все решат; сидят и ждут — вот сейчас велят и начнем выполнять. Инициатива попросту исчезла.

— Ну это как раз то, что у вас обобщенно в «колхоз»: начальник придумывает, чем занять подчиненных.

— Да, в этом случае колхоз виртуальный, но, конечно, познавательный. Интересно, что в мире хватает примеров камунаў, где люди совершенно иначе решают вопросы своих коллективных хозяйств. Как, допустим, кибуцы в Израиле. Не ждут, что придет бригадир и матами объяснить. Сами собираются, обсуждают, каждый имеет право голоса. У нас скажут — сделают, а не скажут — так и ладно. Вон деревья вдоль дорог посадили, а не курили. И все, кранты, стоят засохшие трупики, подперты палочками. Ведь посадить приказали, а про полив забыли.

«Совковость» в мозгах как была, так и осталась. А иногда и ухудшилась. Раньше были колхозы-миллионеры: хозяйство могла заработать деньги и позволить себе разводить рыбу, поставить колбасный цех или даже выращивать розы. Сейчас замкнутый круг: государство бросает дотации, чтобы потом оттуда все подчистую выскрабці. Приедут начальники из района, дадут нагоняй, галочку поставят, какие они деловые. А что толку? Все в навоз, и слова и дела. Сегодня все одинаково бедные, с невыполнимой задачей на выживание. Зачем такая имитация?

«Какой у нас политический строй? Фэадалізм!»

— Через зьбіральныя образы начальников в ваших комиксах прослеживается политический строй, в котором белорусам живут почти четверть века.

— Я долго пытался разобраться, что же у нас за такой образ. И решил, что обычный фэадалізм. Есть правитель, который управляет: ты делай это, а ты то. Я сейчас живу за городом и вижу, что за всем не уследишь: законом предусмотрено одно, а на деле совсем иначе. Разумеется, в мире различные политические режимы: где-то монархия, где-то вождь руководит племенем.

По большому счету, не так важно, как построена вертикаль власти. Но если люди озабочены только тем, чтобы задержаться у кормушки, ведь со всех сторон лезут конкуренты, толку не будет. А у нас этим в основном и заняты — как бы любым способом усидеть на теплом месте. Деньги и власть — соблазн из соблазнов, поэтому много у кого сьмятанка на усах. Отсюда и «эффективность». Хотя для тех, кто приезжает из-за границы, визуальная картинка неплохая: хорошие дороги, без мусора, нищих нет. Но это только обертка. Когда живешь, много подводных камней.

— Отдельная тема — большой спорт. И здесь неприкрытое ироническое отношение.

— До современного спорта отношусь однозначно — как к коммерции. В древней Греции это имело практическое значение: кто дальше забросит копье, кто быстрее прамчыцца на колеснице, кто справится соперника. Во время конфликтов от этого зависела жизнь. Сегодня какая польза? Вот чтобы упрэгчыся в плуг и поле заараць или на скорость речку от мусора очистит — это одно. А если, как в нашем хоккее, просто тратят бешеные деньги — кому нужна?

На днях был на открытии минского стадиона «Динамо». Огромные средства вбухали! В качестве бонуса выпустили два десятка футбалёраў. Так я когда на автозаводе жил, у нас мужики после смены играли на таком же уровне. Только первые имеют большие зарплаты, а работяги и сегодня с голым задом. Спорт — огромная индустрия, которая жрет деньги и облапошивает тех, кто готов платить за зрелище.

— Вы явно не ўпісваецеся в линию «спортивной нации».

— Народ можно подсадить на что угодно — скажем, кто дальше плюнет. Направить рекламу, выпустить модный снаряжение — и будут фанатеть, как на мундиале. Хлеба и зрелищ! На котором те зрелища уровне — пусть народ сам считает. Но ведь равенства нет: кто побогаче, тот купит лучших игроков. Карманы пустые — такой будет и результат. Вместо того, чтобы тратить на разную ненадобность, стоит опуститься на землю.

В те арены обычный человек не пойдет — ни по ценам, ни по времени. Когда в каждом дворе были хоккейные коробки, футбольные площадки, турники стояли, было больше плода. Ну а чтобы наш правитель любил париться? Ставили бы дворцы-бани? Любишь спорт — хорошо, но ведь надо прикинуть, чтобы все могли пользоваться. У меня четверо детей. Никого не интересует, талантливое они или нет. Секции платные для всех. Платишь — занимаешься, нет — играй на улице.

Алексей Хацкевич родился в 1972 году в Минске в семье известного художника Геннадия Хацкевича. Окончил Республиканский колледж искусств им. Ахремчика, а после отделение монументального живописи Белорусской академии искусств. В течение 1997-1999 годов учился в Школе искусств Масана в Барсэлёне. От 2008-го — член Союза художников Беларуси.

Автор и участник ряда мэдыяпраектаў, среди которых «Саша и Сирожа», «Тэлепанк», Д. А.Р (декоративно-абстрактный реализм). Сейчас работает художником-декоратором в Национальном академическом театре оперы и балета. Женат, имеет четверых детей.

Материал взят с новостного портала Радио Свобооды www.svaboda.org

(Просмотров всего: 325 Время, 1 визитов за день)

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *