«Беларусь — страшно странное место». Как поляк искал в Беларуси следы Междуморья

За несколько лет польский писатель Земовіт Шчэрэк проехал более дюжины стран Центрально-Восточной Европы в поисках Междуморья. Так называют пространство между Балтийским, Адриатическим и Средиземным морями. Адепты этой концепции считают ее выратаваньнем региона, а критики — утопией.

Поиски фэномэну этого региона от бывшей ГДР до Петербурга, от Эстонии до Болгарии Земовіт Шчэрэк описал в книге «Междуморье. Путешествия по действительной и мнимой Центральной Европе». О Междуморье и его следы в Беларуси автор рассказал в интервью радио “Свабода”.

— О Междуморье пишут книги, снимают фильмы и спорят. Но есть один нюанс. Неизвестно, или оно вообще существует. Или это не фантазия людей, которым нужен красивый миф, чтобы спорить и писать статьи?

Земовіт Шчэрэк
Земовіт Шчэрэк

— Теперь это фантазия. Но Междуморье когда-то действительно существовала. У стран этого региона есть общая история и общие интересы. Проблема в том, что мы не знаем, как эти интересы реализовать. Идеально было бы, если бы сам регион вдохновлял себя своей же прывабнасьцю, имел свою мягкую силу. Если этот регион имеет совместный судьбу и стержень, то у нас должна быть собственная наррация. Пока же этого нет. Пока у нас только разделенные куски и ничего, что могло бы нас объединить. На этот момент нас объединяют только две вещи: пэрыфэрыйнасьць и опыт социализма. С одной стороны — путинская Россия, а с другой — либеральная Германия Ангелы Меркель, за которую мы должны радоваться и держаться.

— Я воспринимаю Междуморье как утопию. Трудно представить, что может сегодня объединять Литву и Беларусь или Польшу и Румынию, несмотря на то, что было столетия назад. У Беларуси и Литвы с Польшей сегодня плохие отношения, разные цели и силы прыцяжэньня. Я уже не говорю про Румынию, которая совершенно иной мир. Что же нас объединяет?

— Все наши недоразумения и конфликты — это классическая пэрыфэрыйнасьць и провинциальный подход. Эти конфликты и недоразумения были здесь всегда, и это у нас урасло. Западная же система единой Европы совсем другая. Они прекрасно понимают, что нужно отбросить определенное национальное стереотипное мышление. А мы еще находимся накануне постмадэрністычнага мира. Мы все еще перед развалом народов, о чем писал Купер. А сейчас националистическая риторика, напротив, возвращается, соответственно увеличиваются и антагонизмы. Ни одна идея до сей поры не была более кровавой, чем та, которую мы чтим и считаем лучшей. Это идея государства на основе этнического народа.

— Это архаизм. Неужели даже в Межморье есть страны, которые воспринимают народ как этнос? Большинство населения может принадлежать к одному этносу, но гражданином может стать любой человек. И он будет иметь такие же права, как коренной житель. И так сегодня повсюду.

— Это правда, но только теоретически. Мы разделились на очень малые куски, поэтому уже поздно. Мы можем красиво говорить, что и поляк может быть литовцам, но на самом деле он будет всегда поглядывать на свою отчизну. Мы все еще живем в эпоху национальных государств. В Украине даже «Правый сектор» говорит, что украинцам может быть каждый, но это не всегда работает на практике. Польша должна была бы опираться на традицию многонациональной Речи Посполитой, которой она некогда была, но она говорит про Польшу и поляков.

— В этом смысле Беларусь должна быть для тебя идеальной государством. Белорусы в своем подавляющем большинстве разговаривают не на своем языке. Большое влияние имеет культура соседнего государства, то есть все национальное очень размытое, а радикальный национализм — явление маргинальное.

— А это как раз обратная крайнасьць. Беларусь как страна образовалась, возможно, только сейчас. Ту Беларусь, которая есть, создал Лукашенко. И она никак не вписывается в белорусскую национальную позицию. Если бы сто лет назад сказать белорусскому деятелю, что через сто лет Беларусь будет последним отблеском СССР и в большой степени советской культуры, то он бы, наверное, удивился. Все неожиданно пошло в другом направлении. И самое интересное, что эта так называемая советская часть населения не должна быть чем-то авторитарным. Они могут быть и демократами, и либералами, что хорошо показывает Светлана Алексиевич. Это постнацыянальны и постэтнічны народ на основе российской культуры. Но в то же время это не Россия и не российский народ. Люди с Гомеля имеют много общего с людьми из города сумы или из Цьверы, но они не россияне и не украинцы. Я думаю, что на сегодняшний день это один из наиболее «непрадстаўленых» народов в Европе. «Защитникам» этого народа является Путин.

— А какое место Беларусь занимает в Межморье? Чем она выделяется?

— Беларусь — страшно удивительное место. Но с другой стороны, на этом основывается ее нармальнасьць. Мы привыкли воспринимать Беларусь на карте Европы как какое-то пятно, которой правит Лукашенко и где неизвестно что происходит. Но в Беларуси, как и везде, происходят общественные процессы. Они не такие самые, как в остальных странах Средиземноморья, но очень похожи. Это первая страна, которая выбрала свой собственный путь. Проблема в том, что неизвестно, куда этот путь ведет.

— К безграничной власти и ее сохранения…

— Я не знаю, какая цель династии Лукашенко. Но Беларусь стала первой страной, которая после распада СССР отказалась от западной либеральной системы. Потом то же самое сделала Россия и другие страны Центрально-Восточной Европы, в том числе Польша и Венгрия. Раньше казалось, что Лукашенко действует по образцу среднеазиатских руководителей. Но он со своим авторитаризмом и ручным управлением неожиданно стал образцом для таких политиков, как Виктор Орбан и даже Ярослав Качиньский.

— Вряд ли Лукашенко об этом знает.

— Возможно, что и сам Качиньский об этом не знает. Это началось от Лукашенко, он начал этот тренд. Он создал страну, так вылизанную, что аж сверкает от чистоты. И этим самым он завоевал себе поддержку. На постсоветском пространстве это редкость. Но с другой стороны, Беларусь стала страной, где забыли на западные ценности. И многие процессы, которые успешно проходят в других странах региона, Беларусь обходят стороной.

— А чем Беларусь отличается от других стран Междуморья?

— Это страна, в которой часто много что строится с нуля. Белорусские крестьяне, которые считали себя «тутэйшыми», перепрыгнули в советские времена, которые стали для них лучшими в истории. Для них эта эпоха стала временем развития и благополучия. В Беларуси в то время не функционировали мифы, которые были в Литве и Польше. Про народ, про «святую державу», королей и их короны. Литовцы вернулись к Погоне и флага, а белорусы вернули символы БССР. В этом смысле Беларусь — это новое государство. Она только сейчас начинает говорить про корни в Полоцком княжестве, о наследие Беларуси-Литвы. В этот момент Беларусь существует как проект Лукашенко, и своим этот проект считают постсоветские люди.

— Польши трансформацию удалось пройти весьма успешно. Почему полякам удалось так много, а белорусам, украинцам, литовцам — гораздо меньше?

— Прежде всего потому, что Польша не была частью СССР. У нас сохранились элита. Иногда она была неглубокая, но как бы там ни было, у нас жила прозападная и дзяржаўніцкая мысль. В Польше также есть серьезные проблемы с качеством государства. Я сейчас критикую консервативный правительство Пис, но раньше я критиковал правительство либералов «Гражданской платформы». Но в любом случае наше государство существовало. Беларуси как государства не было, а если она возникла, то ею начал управлять Лукашенко. Возможно, чтобы руководил Шушкевич, все пошло бы иначе. Но есть, как есть. В Украине мы вообще наблюдаем распад государства. Они никак не могут создать сообщество. Странам Балтии удалось больше, ведь в них явно немецкая идея государства. Я имею в виду Латвию и Эстонию. Литва находится где-то между Восточной Европой и квазіпаўночнай Европой.

— А в какой части Междуморья вы чувствовали себя наиболее уютно? И какие факторы на это повлияли?

— Я сам человек из Центральной Европы, старой империи Габсбургов. Моя семья из южной Польше, сам я долгое время жил в Кракове, и меня всегда больше тянуло к Чехии, Венгрии и Словакии. Сейчас я живу в Варшаве, в так называемой пострасейскай части Европы, и вижу, как она меняется. Раньше, когда я ехал в Варшаву, то чувствовал, что еду на Восток, но сейчас эта часть Польши быстро меняется и приобретает некую духовную глубину.

— Что с нею происходит?

— Идет переход от господства кривого московско-российского зеркало в сторону западной Европы. Теперь там, где раньше царила Российская империя со своей неявки эстетики, Запад создает новую форму. Если Варшава начала смотреть на запад и изменяться по его образцам, то она перестала быть кривым зеркальным адбіцьцём, восточном и провинциальным.

— Вы упомянули Качиньского и Орбана. К политикам из этого ряда относят и Земана в Чехии, Путина в России. Возможно это менталитет Междуморья создает таких лидеров?

— Так происходит во всех пэрыфэрыях на свете, которые Запад пытался вестернизировать. Это тот процесс, когда после долгой попытки быть похожим на кого-то наступает момент протеста. И мы сейчас имеем дело с потребностью сильной идентификации с чем-то очень домашним. Для Европы мы пэрыфэрыя, как Аризона или Техас для севера США.

— Это очень пессимистичная оценка. Неужели ничего существенно не изменилось от распада СССР?

— Конечно, изменилось. В лучшую сторону. И я очень хочу, чтобы мы продолжали двигаться в сторону центра Европы. Но одного желания мало, нужно иметь какие-то идеи и уметь их реализовать. Я не вижу больших усилий присоединиться к Западу, кроме криков и хотения, как это делает Польша, или точечных экономических отношений с Европой, как это делает Лукашенко. Виктор Орбан превращает страну в фабрику автомобилей, но всего этого мало, чтобы стать Европой. Интересные идеи были в Финляндии и Эстонии, и они их успешно реализуют. А мы немножко, как малые дети, хотим быть центром Европы, но мы не центр. В Польше была политическая идея насчет Междуморья, но власти не только не убедили в этой затее других, а некоторых даже отбросили от нее.

— Где сегодня сердце Междуморья?

— Это Германия и Берлин. А мы дальше, где-то между ними и Россией. И там, где Запад не дает совета, приходит Россия. К большому сожалению, для Запада мы все еще «они». Это все еще не общинное «мы».

— И чья это проблема? Запада с нами или наоборот?

— Это проблема одних со вторыми. Вопрос в том, кто может себе позволить решить эту проблему. Запад может дать себе совета без нас. Они так функционировали всю «холодную войну». А вот если мы отойдем от Запада, то это будет хуже для нас. И это очень просто проверить. Когда здесь появился Запад, то всем от этого стало лучше. И потому конечно, что станет, если мы его потеряем. Даже если согласиться, что некоторых из нас Запад использует, это и так в нашу пользу. Это наша проблема, что мы плохо к нему дастасоўваемся. Но если подходить к этому вопросу чисто по-человечески, то Запад должен нас лучше понимать, все наши странности и особенности. Это как с человеком, у которого что-то не получается и которому нужно помочь.

— Проблема в том, что для большой части белорусов сближение с Западом — это в первую очередь гей-парады, НАТО и полная приватизация имущества. А Россия — дешевый газ, рынок сбыта, а значит, хоть что-то стабильное.

— Белорус видеть в Европе однополые браки и приватизацию только потому, что так ему говорит российская и белорусская пропаганда. Западная Европа настолько богата и самодостаточна, что может заниматься правами меньшинств. А для человека, который еще далек от западного благополучия, все это прихоть. Украинская полиция закупила гибридные автомобили. И если там начнутся какие-то протесты, то эти автомобили сожгут в первую очередь, ведь они далеки от сегодняшних потребностей украинцев. Нужно понимать, что мы живем во времена, когда нормальное отношение к ЛГБТ это всего лишь проявление хорошего тона. Приватизацией, мне кажется, у нас уже никого не напугаешь. В России она в разы более дикая, чем на Западе. Западный либерализм — это верховенство закона, поэтому страх белорусов или россиян перед прыватызыцыяй звучит смешно. Лукашенковские стандарты в разы хуже, чем стандарты на Западе.

— Что сегодня мешает тому, чтобы в Межморье была идиллия и партнерства?

— Не знаю, возможно ли это. Наилучший рецепт — это взять себе западную политическую модель. Я имею в виду либеральную демократию, которая спасет нас от национализма. Но с Беларусью все сложнее. Все еще перед вами, в том числе и рост национализма.

***

Земовіт Шчэрэк (род. 1978) — рэпартэр и писатель, сотрудничает с польскими изданиями Polityka, Gazeta Wyborcza, Nowa Europa Wschodnia, Tygodnik Powszechny. Автор книг «Семерка», «Придет Мордор и нас съест», «Тату с Тризубом». Лауреат престижной премии «Паспорт Polityki», финалист литературной премии Центрально-Восточной Европы Angelus (2015) и Nike (2016).

(Просмотров всего: 80 Время, 1 визитов за день)

Related Posts 2X:

Кого больше всего любят украинцы?
Из всех зарубежных стран граждане Украины наиболее позитивно относятся к Беларуси, Канады и Европейского Союза. Согласно социологическим опросам, проведенным социологической группой «Рейтинг», 74% опрошенных украинцев ...
В Беларуси зарегистрировано наибольшее число заболеваний корью за последние годы
В Беларуси с начала года зарегистрировано 178 случаев кори, сообщает Республиканский центр гигиены, эпидемиологии и общественного здоровья. В подавляющем большинстве это завозные случаи и ...
На Военном кладбище ограды XIX века меняют на стандартные подголовники за 95 рублей 16 копеек
После выхода в 2015 году закона «О погребении и похоронном деле» появилась законодательная база для благоустройства кладбища по всей стране. На заброшенных надгробиях ...
Зачем тысячи иностранцев ежегодно ищут белорусские корни? 7 фактов о историческом архиве
  Сколько лет самому старому рукописи в архиве и почему здесь используют административное деление на уезды, а не районы, Свободе рассказал Денис Лисейчиков, заместитель директора ...
Купала, папоротник-цветок и черный кот: испанский художник нарисовал 9-этажный мурал в Минске
В рамках проекта UrbanMyths, который дал возможность известным уличным художникам со всего мира показать свои представления о белорусской культуре и традиции, испанец Sabek создал ...
Культура

Dianne Reeves is a Madison, Wis.-based freelance writer who writes regularly about business management, financial services, law practice, Socialite Life, celebrity gossip, consumer education, and other topics. Learn more about Diana on her website at HienaLouca.com

Related Articles

0 Comment

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked *